Фонд Егора Гайдара

127055, г. Москва
Тихвинская ул., д. 2, оф. 7

Тел.: (495) 648-14-14
info@gaidarfund.ru

«Личный опыт помогает понимать, что бывает, а чего не бывает в реальной жизни, как устроен процесс принятия принципиальных решений»
Е.Гайдар
Найти

Календарь мероприятий

14 декабря 2012
Научная конференция "20 лет современного экономического образования и исследований в России"

28 ноября 2012
Лекция "Аукционы: бархатная революция в экономике"

14 ноября 2012
Лекция "Экономика Российской империи и Русская революция 1917 года"

06 ноября 2012
Фонд Егора Гайдара в рамках дискуссионного Гайдар-клуба продолжает проект «Дорожная карта гражданина». На этот раз, тема дискуссии: «Гражданское общество - взгляд изнутри».


Все мероприятия

Follow Gaidar_fund on Twitter

Публикация

Стивен Ландсбург. Сила стимулов. Как ремни безопасности убивают

Стивен Левитт и Стивен Дабнер включили «Экономиста на диване» в список 10 лучших популярных книг по экономике. В этом году Издательство Института Гайдара выпустило книгу Стивена Ландсбурга на русском языке. С разрешения издательства мы публикуем первую главу, в которой содержится центральное для всей книги утверждение: «Люди реагируют на стимулы». В ней Ландсбург показывает, как экономический взгляд на мир заставляет предположить невероятное - повышение безопасности автомобилей не уменьшает число жертв автомобильных аварий.

 

Бо`льшая часть экономической науки может быть изложена в четырех словах: «Люди реагируют на стимулы». Остальное—комментарии.

Выражение «люди реагируют на стимулы» звучит достаточно безобидно, и почти каждый допускает его достоверность в качестве общего принципа. Что отличает экономиста, так это его серьезное отношение к этому принципу в любых обстоятельствах. Припоминаю конец 1970-х, когда нужно было ждать полчаса, чтобы купить канистру бензина по регулируемой государством цене. Практически все экономисты были согласны, что если позволить ценам свободно расти, люди станут покупать меньше бензина. Многие неэкономисты считали иначе. Экономисты были правы: как только контроль над ценами отменили, очереди исчезли.

Вера экономиста в силу стимулов служит ему хорошую службу, и он доверяет ей, как проводнику на незнакомой территории. В 1965 году Ральф Нейдер опубликовал книгу «Опасные при любой скорости», призывая обратить внимание на различные элементы дизайна, сделавшие автомобили более опасными, чем необходимо. Федеральное правительство вскоре откликнулось изданием широкого спектра законодательных актов в области безопасности автомобилей, предписывая обязательное использование ремней безопасности, мягких панелей, складывающихся рулевых колонок, двухконтурных тормозных систем и прочных лобовых стекол. Еще до того момента, как правила вступили в силу, любой экономист мог предсказать одно из последствий этого: количество автомобильных аварий увеличилось. Причина в том, что угроза погибнуть в результате аварии является мощным стимулом для аккуратного вождения. Но водитель с ремнем безопасности и мягкой приборной панелью сталкивается с меньшей угрозой. Так как люди реагируют на стимулы, водители становятся менее осторожными. Результатом является бо`льшее число аварий.

Применяемый мною принцип в точности такой же, что использовался при предсказании исчезновения очередей за бензином. Когда цена на бензин низкая, люди предпочитают покупать больше бензина. Когда цена аварий (например, вероятность погибнуть или ожидаемый счет на медицинские услуги) низкая, люди предпочитают иметь больше аварий.

Можно возразить, что аварии, в отличие от бензина, ни в коем случае не являются тем «благом», которое когда-либо хотели бы приобрести себе люди. Но скорость и неосторожность представляют собой блага в том смысле, что люди, похоже, хотят их. Выбор более быстрого или бездумного вождения равноценен выбору большего количества аварий, по крайней мере, в вероятностном смысле.

Остается интересный вопрос. Насколько велик данный эффект? Сколько дополнительных аварий было вызвано правилами безопасности 1960-х годов? Вот поразительный способ формулировки вопроса: правила нацелены на сокращение количества смертельных исходов среди водителей, облегчая им выживание в аварии. В то же время правила ведут к увеличению количества смертельных исходов среди водителей, поощряя их безоглядное поведение за рулем. Какой эффект является большим? И каков же чистый эффект правил: снижение или рост количества смертельных исходов среди водителей?

На этот вопрос нельзя ответить с позиций чистой логики. Необходимо взглянуть на действительные цифры. В середине 1970-х годов Сэм Пельцман из Чикагского университета именно это и сделал. Им было выявлено, что эти два эффекта примерно равны и потому нейтрализуют друг друга. Имело место больше аварий и меньше смертельных исходов среди водителей в каждой такой аварии, но общее количество водительских смертей осталось по существу неизменным. Интересным побочным эффектом, похоже, стал рост смертей среди пешеходов; в конце концов пешеходы не никак не выигрывают от мягких приборных панелей.

Я обнаружил, что, если я рассказываю о полученных Пельцманом результатах неэкономистам, они не могут поверить в вероятность того, что люди управляли бы автомобилями менее осторожно лишь из-за большей безопасности их машин. У экономистов же, наученных уважать принцип, согласно которому люди реагируют на стимулы, такой проблемы нет.

Если трудно поверить в то, что люди управляют автомобилями не так осторожно, когда их автомобили более безопасны, подумайте о том, что люди управляют более осторожно, если их машины менее безопасны. Конечно, это всего лишь иной способ озвучивания одной и той же вещи, но почему-то людям так в это легче поверить. Разве вы не будете вести автомобиль аккуратнее, если в нем не будет ремней безопасности? Возведя это наблюдение в крайность, Армен Алчиан из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе предложил способ значительного снижения аварийности: потребовать, чтобы в каждом автомобиле на рулевом колесе было установлено копье, направленное прямо в сердце водителя. Алчиан уверенно предсказывает, что в таком случае водители станут соблюдать дистанцию.

Не имеет смысла безрассудно идти на больший риск, если у вас установлена мягкая приборная панель. Лихачество при вождении имеет свои издержки, но у него есть и свои выгоды. Вы добираетесь, куда вам надо, быстрее, а также зачастую можете получить большее удовольствие от вождения. «Лихачество» принимает много форм: это может означать создание опасных ситуаций, но также может позволить вам помечтать или временно отвлечься от дороги, чтобы поискать магнитофонную кассету. Любая подобная деятельность, возможно, сделает ваше путешествие более приятным и, возможно, стоит небольшого увеличения риска аварии.

Подчас люди склонны отвечать, что ничто или, по крайней мере, ни одна из перечисленных мною вещей не стоит хоть какого-то риска смерти. Экономисты считают это возражение особенно несостоятельным, потому что ни те, кто выдвигают его, ни кто-либо еще, на самом деле в это не верят. Все люди смертельно рискуют каждый день за относительно пустячное вознаграждение. Поездка в киоск за газетой подвергает определенному риску, которого можно бы избежать, оставшись дома, но люди по-прежнему ездят за газетами. Нет нужды задаваться вопросом, стоят ли маленькие радости хоть какого-то риска; ответ очевиден —да. Правильней спросить, какого риска стоят эти маленькие радости? Вполне рационально прозвучит: «Я готов искать кассету во время движения, если это приводит к одной миллионной вероятности смерти, но не к одной тысячной». Именно поэтому большинство предпочитает искать кассеты на скорости 25 миль в час, а не 70. Пельцман установил, что поведение за рулем на удивление чувствительно к изменениям в среде, окружающей водителя. Одним водителям это позволяет воздействовать на поведение других. Примером этого являются распространенные наклейки «В машине ребенок». Эти знаки сигнализируют другим водителям, чтобы они были предельно осторожны. Знаю таких водителей, которые считают подобные знаки оскорбительными, так как они намекают, что водители уже не ведут машину с максимально возможной аккуратностью. Экономисты воспримут такое отношение без сочувствия, зная, что никто и никогда не ездит на автомобиле с предельно возможной осторожностью (всегда ли у вас установлены новые тормоза перед каждой поездкой за продуктами?) и что бдительность большинства водителей заметно меняется в зависимости от окружающей ситуации. Практически все водители были бы глубоко подавлены, причинив травмы пассажирам другого автомобиля; и многие водители особенно сильно горевали бы, если бы в этом другом автомобиле находился ребенок. Эта группа будет вести осторожнее, будучи предупрежденной о том, что в машине едет ребенок, и только обрадуется, что такой знак взывает к их внимательности.

В частности это наводит на мысль об интересном исследовательском проекте. Экономическая наука подсказывает, что многие водители ведут себя более осторожно, видя на автомобиле наклейку «В машине ребенок». Данный проект нацелен на то, чтобы выявить, насколько осторожнее становятся водители, видя ДТП с участием автомобилей, оснащенных такими знаками и без них. К сожалению, количество ДТП может ввести в заблуждение, по крайней мере, по трем причинам. Во-первых, те родители, которые устанавливают в автомобиле знак, вероятно, необычайно осторожны; они реже попадают в аварии просто потому, что они сами по себе крайне осторожные водители, независимо от того воздействия, которое оказывают их знаки на других водителей. Во-вторых, родители, которые наклеивают на стекло знак «В машине ребенок», понимают, что знак призван предостерегать других, а потому могут позволить себе быть менее бдительными. Как правило, это приводит их к большему количеству аварий и, по меньшей мере, частично нивелирует воздействие более осторожного вождения со стороны других водителей. В-третьих, если знак «В машине ребенок» действительно работает, то ничто не сможет помешать бездетным парам установить такой же знак и в своей машине. Если водители осведомлены о подобном распространенном обмане, то они склонны будут подавлять свои естественные реакции.

Это означает, что сырые статистические данные по авариям не могут раскрыть, как водители реагируют на знак «В машине ребенок». Проблема в том, чтобы найти хорошую статистическую методику, позволяющую внести все необходимые корректировки. Я не собираюсь заниматься здесь решением данной проблемы, но привожу ее в качестве примера типичного затруднения, возникающего в эмпирическом экономическом исследовании. Многие научно-исследовательские проекты в экономике вращаются вокруг творческого решения именно таких трудностей.

После такого небольшого экскурса в проблемы эмпирического исследования вернемся к главной теме: силе стимулов. Расчет на эту силу—вторая натура экономиста. Поможет ли изобретение более качественной техники контроля над рождаемостью сократить количество нежелательных беременностей? Необязательно: изобретение снижает «цену» полового акта (нежелательные беременности являются составляющей этой цены) и тем самым побуждает людей заниматься этим еще больше. Процент сексуальных контактов, приводящих к беременности, снижается, количество сексуальных контактов возрастает, а количество нежелательных беременностей либо увеличивается, либо снижается. Снизит ли использование энергоэффективных автомобилей количество расходуемого нами бензина? Необязательно: энергоэффективный автомобиль снижает цену езды, и люди предпочтут ездить больше. Курение сигарет с низким содержанием смол может привести к более высокому количеству заболеваний раком легких. Употребление низкокалорийных искусственных жиров может привести к увеличению среднего веса американцев.

Уголовное право является важнейшей областью для понимания того, как люди реагируют на стимулы. До какой степени суровые наказания сдерживают преступную деятельность? Особый интерес представляет проблема смертной казни. Сдерживающий эффект смертной казни тщательно исследовался бесчисленными государственными комиссиями и учеными. Часто их исследования ограничивались изучением показателей числа убийств в штатах, где применялась смертная казнь, и в штатах, где она была запрещена. Как правило, экономисты резко критически относятся к такого рода исследованиям, поскольку в этом случае не учитываются иные важные факторы, помогающие определить смертность в результате убийств. (Часто они даже не учитывают, насколько строго применяется смертная казнь, хотя этот показатель существенно варьируется в разных штатах). С другой стороны, уточненные статистические методики, известные под общим названием эконометрики, предназначены именно для измерения силы воздействия стимулов, что делает естественным применение эконометрики в изучении влияния смертной казни. Пионером в этой области был профессор Айзек Эрлих из Университета Буффало, чья работа была опубликована в 1975 году. Проведенный им сложный анализ привел к поразительному выводу: в среднем в Америке в 1960-х годах каждая приведенная в исполнение смертная казнь предотвратила примерно восемь убийств.

Сами методы Эрлиха резко критиковались другими экономистами, но не исключено, что из этого можно извлечь немало уроков. Большая часть критики затрагивает эзотерические вопросы статистической методики. Подобные вопросы очень важны. Но профессиональные экономисты в целом согласны с тем, что тот вид эмпирического исследования, которое было проведено Эрлихом, позволяет выявить важные истины, касающиеся влияния смертной казни.

В 1983 году профессором Эдвардом Лимером из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе была опубликована занимательная статья под названием «Уберем „кон“ из эконометрики», где автор предостерегал, что предрассудки исследователя могут существенно повлиять на результаты исследования. В качестве примера Лимер использовал смертную казнь. Он показал, как простое эконометрическое тестирование со встроенным смещением в пользу смертной казни смогло продемонстрировать, что каждая казнь предотвращает более тринадцати убийств. То же тестирование со встроенным смещением против смертной казни показало, что каждая казнь на самом деле вызывает целых три дополнительных убийства. Однако, если не заходить так далеко в сторону встраивания смещения против смертной казни, большинство эконометрических исследований раскрывает существенный сдерживающий эффект смертной казни. Убийцы реагируют на стимулы.

Как такое возможно? Число убийств, совершенных в состоянии аффекта или действий в помраченном состоянии рассудка, не так велико? Возможно, что так. Но есть два ответа на это возражение. Во-первых, результаты Эрлиха указывают, что каждая смерная казнь предотвращает восемь убийств; но не указано, какие восемь убийств предотвращены конкретно. Покуда некоторые убийцы могут быть удержаны, высшая мера наказания может являться сдерживающим фактором убийства. Второй ответ состоит в следующем: почему мы должны ожидать, что люди, совершающие убийство в состоянии аффекта, не среагируют на стимулы? Можно представить себе человека, который ненавидит свою жену столь сильно, что в обычных обстоятельствах разделается с ней, считая, что его шансы избежать наказания составляют 90%. Возможно, в момент ярости он становится столь одержимым, что убивает ее, даже если его шансы избежать казни составляют всего 20%. Но даже в момент ярости, это имеет очень большое значение, каковы, по его мнению, шансы избежать казни—15% или 25%?

(Можно предложить и третий ответ. Эрлих не с потолка взял цифру восемь; он пришел к ней путем сложного анализа данных. Скептицизм прекрасен, но серьезный скептик обязан проводить исследования без предубеждений и четко видеть, какой из шагов в аргументации кажется ему подозрительным).

Очевидно, что люди в значительной мере реагируют на стимулы даже в ситуациях, когда обычно невозможно себе представить, что наше поведение может быть рациональным. Судя по всему, психологи обнаружили экспериментальным путем, что когда вы неожиданно даете человеку чашку горячего кофе, он обычно роняет ее, если воспринимает как недорогую, но способен удержать ее, если считает ее ценной.

Действительно, реакция на стимулы может быть врожденной, как и любое другое инстинктивное поведение. В серии экспериментов, проведенных в Техасском университете сельского хозяйства и машиностроения, исследователи позволили крысам и голубям «покупать» себе различные типы пищи и напитков путем нажатия на разные рычаги. Каждый предмет имеет свою цену, например, после трехкратного нажатия рычага выдается шипучка из корнеплодов, а после десятикратного—кусочек сыра. Животным предоставлены «доходы», равные определенному количеству нажатий на рычаги в день, и после того, как доход истрачен, рычаги не срабатывают. В некоторых вариантах этих экспериментов животные способны зарабатывать дополнительный доход путем выполнения различных заданий. Они зарабатывают дополнительное нажатие рычага по фиксированной ставке «заработной платы» за каждую выполняемую ими задачу.

Исследователи обнаружили, что крысы и голуби адекватно реагируют на изменения цен, изменения в доходах, а также изменения в ставках «заработной платы». Когда цена на шипучку из корнеплодов повышается, они покупают ее меньше. Когда ставки «заработной платы» увеличиваются, они работают больше до тех пор, пока их доходы не становятся очень высокими, и в этом случае предпочитают больше наслаждаться праздной жизнью. Это именно те реакции, которых экономисты ожидают и которые они наблюдают у людей.

Стимулы имеют значение. Литература по экономике содержит десятки тысяч эмпирических исследований, подтверждающих достоверность данного тезиса, и ни одного, которое убедительно его бы опровергало. Экономисты постоянно проводят проверку этого тезиса (возможно, втайне надеясь прославиться, опровергнув его первыми) и бесконечно расширяют область его применения. Хотя мы привыкли думать только о реакции покупателей на цену мяса, сейчас мы думаем о реакции водителей на ремни безопасности, убийц—на смертную казнь, а крыс и голубей — на «заработную плату», доходы и изменения цен. Экономисты изучали, по какому принципу люди выбирают себе брачных партнеров, размер семьи, и степень религиозности, и участие в каннибализме. (Эта тенденция зашла настолько далеко, что в Journal of Political Economy опубликовали сатирическую статью об экономическом анализе чистки зубов, в которой «предсказали», что ровно половину всего времени бодрствования люди тратят на чистку зубов. «Никакая социологическая модель, — хвастливо заявлял автор, —не может дать такого точного заключения»). Несмотря на все вариации, одна тема остается неизменной: стимулы имеют значение.

 

Английский текст «Armchair Economist» на GoogleBooks

Книги Издательства Института Гайдара

 

Вернуться к списку публикаций

Как помочь фонду?