Фонд Егора Гайдара

127055, г. Москва
Тихвинская ул., д. 2, оф. 7

Тел.: (495) 648-14-14
info@gaidarfund.ru

Опыт показал: государство самоедское разрушает общество, подминая его под себя, разрушаясь в конечном счете и само.
Е.Гайдар

Документ

Стенограмма выступления Е.Т. Гайдара на заседании Правительства РСФСР

15 ноября 1991 года

 

Председательствует - Б.Н.ЕЛЬЦИН

 Б.Н.ЕЛЬЦИН*:  Здравствуйте. Мучительно знакомо. Пять лет не был.

Прежде всего, я поздравляю с назначением членов Правительства Российской Федерации, правительства реформ, так будем называть. Строилось сейчас формирование Правительства на несколько новых принципах, учитывая некоторый печальный опыт прошлого состава, что внутри Правительства начались политические столкновения, интриги. И это в тот-то период, когда Россия рушится. Это просто нравственно преступно.

Полный текст →

Комментарии экспертов:

    Анатолий Чубайс
Генеральный директор ОАО "Роснано"

Егор Гайдар всегда сам готовил свои выступления. Не исключение и его первый доклад на заседании Правительства РСФСР, который уместился на четырех листах и занял, наверное, всего минут 15. Но все темы, затронутые в нем - либерализация цен, либерализация внешнеэкономической деятельности, конвертируемость рубля, коммерциализация торговли, приватизация, контроль над госбанком, над экспортом нефти и драгоценных металлов, международные кредиты и переговоры с «семеркой» - предполагали преобразования колоссального масштаба.
 
В 15 минут были втиснуты больше полудюжины реформ, каждая из которых назревала десятилетиями. Решиться на их проведение советская власть так и не смогла. Тот же вопрос о либерализации цен Правительство СССР за предшествующие семь-восемь лет обсуждало неоднократно, но не сделало ни одного содержательного шага.
 
Именно поэтому в одном коротком выступлении Егор вынужден был обозначить программу, каждый пункт которой требовал месяцев дискуссий и консультаций. Но у нас такого времени физически не было. На всю процедуру принятия решений отводилось двое-трое суток. Сроки немыслимые даже по сегодняшним меркам.
 
Тогда это стало возможно только благодаря тому, что предшествовавшие 10 лет работы нашей команды были полностью посвящены профессиональному осмыслению одного единственного вопроса: «Как преобразовать советскую экономику?» И все 10 лет мы не раз писали и переписывали проекты документов – постановлений, решений, указов - по ключевым аспектам преобразований.
 
Для нас, соратников Егора Гайдара, его выступление тоже стало поворотной точкой. Мы впервые не дискутировали между собой, а предлагали комплект указов Президента и постановлений Правительства, формировавших нормативную базу будущих реформ. И продуманность всего комплекса мероприятий была такой, что практически все решения «с колес» превращались в государственные документы.
 
Из предложенного Егором набора мер 90% было реализовано. Я много раз возвращался к этому моменту в нашей истории и с точки зрения сегодняшнего дня пытался оценить, что из принятого тогда было неправильным, наивным или ошибочным. Конечно, были решения, ставшие результатом не только трезвого анализа ситуации, но и политического компромисса. Как, например, сохранение государственного регулирования цен на целый ряд товаров и услуг. Позже, при реализации этих решений, были сделаны и неправильные шаги, например, в ходе той же приватизации. Но размышляя над тем выступлением Егора, над комплексом мер, им предложенным, я не вижу ни одной серьезной ошибки.


    Андрей Нечаев
президент банка «Российская финансовая корпорация», ОАО

Выступление Гайдара на первом заседании правительства полностью развенчивает мифы наших критиков об отсутствии у правительства программы реформ. Хотя Гайдар в кратком выступлении коснулся лишь части решений, которые предстояло принять уже на первом этапе, даже из него видно, как серьезно были проработаны ключевые вопросы и начальной фазы реформы и последующие ее шаги еще на стадии подготовки реформ до вхождения команды Гайдара в правительство.

Второй момент, который следует иметь в виду с точки зрения оценки действий правительства, это наличие в стране двоевластия. Еще существовали союзные органы управления, которые исторически обладали многократно большей властью по сравнению с российскими. При этом они были в значительной степени парализованы и абсолютно не готовы приступить к серьезному реформированию экономики. Россия, начинавшая реформы, не обладала большинством атрибутов государственности (армия, таможня, государственный банк, собственная валюта, золотой запас, эмиссионный центр и др.). Все эти институты нужно было или создавать заново или забирать у союзного центра, параллельно решая проблемы их раздела с остальными советскими республиками. Уже на этом заседании был решен вопрос о переводе под контроль России финансовых институтов, имевших решающее значение для контроля над денежным обращением в стране.

Ключевым и наиболее болезненным вопросом первого этапа реформ была либерализация цен. Она серьезно запоздала, поскольку союзное правительство не решилось проявить политическую волю и освободить цены, не имея при этом возможности их контролировать как административно, так и за счет дотаций. Это привело к необходимости проводить либерализацию цен достаточно радикально и в условиях полностью разваленного потребительского рынка. Работа по подготовке конкретных аспектов либерализации цен была поручена Гайдаром именно мне. Созданной мной комиссии удалось за несколько дней наметить основные контуры реформы ценообразования. Гайдар частично уже озвучивал результаты этой работы, особенно в части конкретного перечня товаров и услуг, цены на которые временно остаются регулируемыми. В конечном итоге этот перечень оказался весьма ограниченным. Параллельно решались вопросы насыщения рынка товарами и создания конкуренции – через либерализацию внешнеэкономических связей, реформирование системы торговли и др.

Правительство приняло и ряд крайне острых, можно сказать мужественных решений. Одно из них – отмена всех ранее выданных лицензий на экспорт нефти, реализация которых могла оставить страну зимой без необходимых ресурсов топлива. Решение крайне рискованное, поскольку экспорт нефти приносил в то время баснословные доходы. Его запрет легко мог стоить людям, принимающим такое решение, жизни в прямом смысле слова.

Последовательность и содержание многих принятых в то время решений базировались не на абстрактном представлении о рыночной экономике, а диктовались конкретной ситуацией, сложившейся в стране. Экономические решения во многом определялись и политической ситуацией. Это обстоятельство полезно учитывать и нынешним властям.


    Дмитрий Травин
экономист, журналист, профессор Европейского Университета в Санкт-Петербурге

О том, что сделал Егор Гайдар для реформирования российской экономики, мы, в основном, знаем. Однако данный документ открывает для нас некоторые важные моменты и в определенном смысле переворачивает сложившиеся взгляды на события, происходившие на рубеже 1991-92 гг.
 
Во-первых, в тексте выступления видны попытки Гайдара регулировать процесс перехода к рынку, смягчать тем или иным образом негативные социальные последствия либерализации цен. Это явно не соответствует сложившимся в массовом сознании представлениям, будто команда реформаторов представляла собой группу «упертых догматиков», стремящихся исключительно к осуществлению шокотерапии. И попытка осуществлять либерализацию цен в два этапа, и перенос вопроса о приватизационных счетах на 1993 г. (с использованием полученных от разгосударствления в 1992 г. денег на социальные нужды), и сохранение главных управлений торговли абсолютно не вписываются в «концепцию» шокотерапии.
 
Однако жизнь показала, что в условиях чрезвычайно слабого государства, доставшегося Ельцину и Гайдару от предыдущих властей, даже эти попытки регулирования процесса перехода в основном не удались. Реформа получилась более радикальной, чем видел ее сам Гайдар в середине ноября 1991 г. В частности, идею приватизационных счетов вообще не удалось сохранить, поскольку она требовала слишком больших организационных и финансовых усилий. В итоге получились ваучеры и приватизация в пользу трудовых коллективов – значительно более простой механизм разгосударствления.
 
Во-вторых, документ показывает нам, насколько разрушенным было государство уже в ноябре 1991 г. Гайдар вынужден решать проблемы установления контроля над союзным и российским бюджетами, одновременно подпитывающими инфляцию. Гайдар сталкивается с тем, что экспорт нефти насквозь пропитан коррупцией. Гайдар должен просить иностранных кредиторов не предоставлять никакие займы без участия российского правительства. Понимать все это чрезвычайно важно, поскольку сегодня даже в научных кругах существует представление, будто реформаторы могли свободно выбирать между различными сценариями преобразований. На самом же деле они были обречены на те шаги, которые еще способно было осуществлять быстро деградирующее государство.

 

 

    Леонид Лопатников
историк, экономист, сотрудник Института экономики переходного периода

Место этого выступления в новейшей истории России следует определять в совокупности с выступлением Б.Ельцина (именно он назвал новое правительство «правительством реформ», и это очень важно!), его докладом на V Съезде народных депутатов (который был подготовлен командой Гайдара), а также с документами, которые принято называть «меморандумом Бурбулиса». Вместе все это составило концептуальные основы программы спасения России как государства и ее перехода от централизованного планирования и управления к рынку, то есть от сталинистской системы социализма к капитализму, как более эффективному общественному устройству.

Задача выполнена: Россия сегодня - рыночная страна, со всеми достоинствами (а также, конечно, и недостатками) этой системы. Волнующие сегодня нашу общественность вопросы об «ошибках Гайдара», разговоры о «провале реформ» и т.п., исходя из этого, следует отбросить. Или, во всяком случае, оставить специалистам-историкам, а не продолжать на эту тему политические баталии. Конкретно о выступлении Е.Гайдара. В условиях, когда, как говорит Ельцин, «что ни возьми, то не просто проблема, а или кризисная ситуация, или близкая к катастрофе» вполне оправданными представляются предложения, во-первых, о радикализации реформ и, во вторых, о мерах по обретению Россией экономического суверенитета. В рамках первого вопроса, как известно, предложения Гайдара по стратегии реформы цен были приняты и в целом оправдались. Не все удалось. Многие считают, что сохранение регулируемых цен на нефть надолго затруднило экономическое развитие России, и, по-видимому, было ошибкой. С этим связан и затронутый ниже Гайдаром вопрос об экспорте нефти: когда внутренние регулируемые цены на нефть в десятки раз уступали мировым, выдача экспортных квот давала миллиардные доходы экспортерам, за их получение уплачивались огромные взятки... («Можно только удивляться, как нас тогда не перестреляли!»- говорил однажды Егор Тимурович автору этого комментария).

Предложенный Гайдаром, хотя и с оговорками, двухэтапный способ освобождения оптовых и розничных цен, как известно, в конечном счете подвергся корректировке: 2 января 1992 года были разом (за некоторыми исключениями) освобождены оптовые и розничные цены на все товары. Меры по либерализации внешней торговли и коммерциализации внутренней торговли, вводившие элемент конкуренции на рынке, - конкуренции, еще недавно немыслимой в условиях советской экономики,- безусловно, заложили основу для постепенного насыщения рынка товарами, ликвидации дефицита, этого «неизбежного спутника социализма». Плоды этих перемен народ России чувствует до сих пор. 


 

 

    Гасан Гусейнов
филолог, профессор МГУ

Преодолевая волнение, которое вызвало у меня чтение этого документа, держусь за три опорные точки.
 
1. Понимание, от какой альтернативы жители России были спасены правительством Гайдара, - от конвульсивных попыток разнообразных сил под видом сохранения СССР начать кровопролитную борьбу за советское наследство. Частично это борьба все равно, как мы помним, начнется и накроет несколько бывших республик, а с середины 1990-х локально пойдет и в России, но – не в таком всеохватном кошмаре, как могло бы быть.
 
2. За каждым пассажем его речи – целое направление постколониального развития России, а в том числе и такая ее беда, как расхищение национальных богатств относительно сплоченной группой людей, волею обстоятельств и личным усердием оказавшихся там, где они оказались. Этот итог приватизации и экономической либерализации, может, и плох. Но он лучше войны всех против всех, которая была бы альтернативой.
 
3. Язык выступления.
Как упредить обвинения в предвзятости или протаскивании в подтексте критики? Да никак. Поэтому скажу прямо. Историческую высоту момента речь Гайдара передает стилистикой, напоминающей сталинскую второй половины 1920-х годов. Конечно, дело не в том, что Гайдар был "сталинист" или "выкормыш партийной верхушки", как трындят его хулители. Это не так. Просто критический момент, в котором оказалась Россия после неминуемого конца СССР, почти зеркально отразил отношения на рубеже двух других исторических эпох – перехода от революции к удержанию власти на пространстве бывшей Российской империи. Перед Гайдаром стояла обратная задача – снизить болезненность освобождения от пут созданного Сталиным государства. Отсюда требования "развязать руки", "свободы маневра" и им подобные. Освобождение стране предлагалось в той же исторической стилистике, в каком два поколения назад ее закабаляли. Думаю, что даже сама эта стилистика тогда, 15 ноября 1991 года, удержала от сопротивления реформам как раз риторически обезвреженных сталинистов. Не очень надолго, но удержала.


 

    Кэтрин Стоунер-Вайсс
политолог, профессор Стэнфордского университета

Читая стенограмму выступления Егора Гайдара, сразу же вспоминаешь, какой безграничный оптимизм царил осенью 1991-го года после внезапного распада Советского Союза. Речь Гайдара производит необычайно сильное впечатление своим размахом и краткостью — особенно поразительной, если учитывать масштаб предлагаемых им реформ. Ему удалось за 15 минут своей речи изложить план полной перестройки всей экономки России. Сегодня, 20 лет спустя, потрясает, насколько четко Гайдар сформулировал задачу и бескомпромиссно взялся за решение проблем, унаследованных Российской экономикой от старой системы.
 
Гайдара часто, даже слишком часто, упрекают в бедах, которые свалились на российскую экономику по ходу 1990-х. Я могу объяснить это только тем, что критики Гайдара просто не понимают масштаб задачи, с которой он столкнулся. Ельцин выбрал Гайдара главой команды реформаторов за его энергичность, прямоту и глубокое понимание экономики. Все эти качества хорошо видны и в этом выступлении Гайдара.
 
Попытаемся восстановить контекст выступления Гайдара в ноябре 1991-го. СССР, существующий на словах, на деле разваливался. Михаил Горбачев оставался Президентом СССР и Генеральным секретарем ЦК КПСС, организации, деятельность которой новый Президент России Борис Ельцин попытался прекратить в июле 1991-го. Это решение, а также настойчивые попытки Горбачева удержать СССР от распада, подписав договор с союзными республиками, спровоцировали неудавшийся государственный переворот 19 августа 1991-го года, направленный против Горбачева (и косвенно против Ельцина). После провала переворота власть Ельцина над союзным административным аппаратом упрочилась — осенью 1991-го молодая администрация Президента подчинила себе бывшие союзные министерства и взяла в свои руки контроль над Россией.
 
Прежде чем остановить свой выбор на Гайдаре и сформировать «Правительство реформ», Ельцин вел переговоры с другими командами. В своем выступлении он отмечает, что Россия попала в необычайно тяжелое положение — кризис охватил все сферы общества. Ельцин и Гайдар действительно оказались перед лицом самой страшной «рукотворной» экономической катастрофы со времен мировой войны. Времени на раздумье не оставалось — и именно поэтому, они решились на радикальные изменения.
 
Выработку стратегии Ельцин доверил Егору Тимуровичу Гайдару. Если 37-летний экономист (именно столько ему было в 1991-м) и нервничал, выступая перед новым правительством, то это никак незаметно по сухому, уверенному изложению плана по-настоящему радикальных реформ.
 
Без промедления Гайдар берется за решение неотложных вопросов: регулирование цен, приватизация, либерализация торговли, экономическая независимость России, добыча алмазов и драгоценных металлов, а также вопрос ответственности Советских республик за внешний долг СССР. Решение настолько серьезных вопросов требовало бы усилий целого поколения экономистов и политических деятелей — у команды Гайдара счет шел на недели.
 
Оглядываясь на события 20-летней давности, мы уже не можем сказать, что оптимизм Гайдара был совершенно неуместным. Процесс трансформации экономики, конечно, оказался гораздо более длительным и сложным, чем он или кто-либо другой мой предполагать. Тем не менее, многое из озвученной Гайдаром программы реформ оказалось в конце концов выполненным. Сегодня большинство россиян живет лучше, чем 20 лет назад, и это в значительной мере связано с тем, что Гайдар сказал и сделал в 1991 году.


 

 

Вернуться к списку документов

Как помочь фонду?